— Они все в лагере отдыхают после тяжёлого дня, - Версо пожал плечами, отвечая на немедленный вопрос Гюстава о местонахождении Маэль. Его беспокойство было вполне объяснимо: Версо, наблюдая со стороны за тем, как росла девочка под опекой сводных брата и сестры, убедился в исключительной ответственности Гюстава. И он искренне уважал его за это: после пережитой трагедии Али... Маэль заслуживала провести новую временную жизнь в кругу любящих людей.
— Ну какой же он жестраль?! - В отличие от Версо, Ноко явно почувствовал себя задетым. Сравнение Гюстава, помноженное на искреннее возмущение маленького торговца, показалось первому забавным, и он коротко, отрывисто рассмеялся. – Где ты видел жестралей, похожих на человеков?
И, конечно, Гюстав, как и все, не мог не спросить о Ренуаре. Упоминание отца, с которым отношения стали настолько натянутыми, что их не выносила уже даже Алисия, заставило Версо помрачнеть. Но он сохранил самообладание, – годы, проведённые здесь, научили его скрывать эмоции, лгать, когда это необходимо, и равнодушно смотреть на чужую смерть. В конце концов, думал он, на Холсте все без исключения уже и так обречены.
Версо не считал нужным говорить, что человек, уничтоживший почти всю 33-ю Экспедицию на Тёмных берегах – его отец. Это лишь усилило бы подозрения тех, чьё доверие ему наоборот нужно завоевать. Ему и так ещё предстояло объяснить, почему он умолчал о том, что Гюстав, хоть и чудом, выжил после схватки с Ренуаром...
Добавлять сюда ещё и личную семейную драму Версо не планировал. Он прекрасно понимал, что рано или поздно кто-то может случайно раскрыть правду, изучая журналы предыдущих экспедиций, что вынудило бы его вновь искать оправдания. Но он надеялся этого избежать.
Он, опираясь о камень, убрал руки в карманы: — Мы с ним здесь ещё со времён Экспедиции «Зиро», потому что не можем умереть, – произнёс он, и по короткому взгляду на Гюстава понял: тот не поверил. Разумеется.
Как и его друзья. Как и их предшественники, с которыми Версо доводилось недолго путешествовать. Бессмертие кажется чем-то немыслимым, когда Гоммаж каждый год забирает десятки жизней, оставляя от них лишь пепел и лепестки. Версо давно и рад бы присоединиться к ним, обрести то самое блаженное небытие, что досталось только его «оригиналу». Но пока Она здесь, её воля единственное, что удерживает его здесь. То, что для Ренуара стало благословением, для Версо обернулось наказанием, хотя и родилось из самых чистых, но отчаянных намерений матери, сломленной горем.
Поэтому Версо уже давно научился не слушать совесть, сколько бы она его не грызла. Храня самую большую и страшную тайну Континента, он научился говорить лишь то, что считал необходимым, скрывая правду за тщательно подобранными словами.
— Можешь мне не верить, но мы оба бессмертны. И виновата в этом Художница. Причины? Никто не знает, не спрашивай.
Ложь, отработанная до такой точности, что порой Версо и сам в неё начинал верить. Он ловил себя на мысли, что лучше бы ему действительно никогда не знать правды, чем жить с этим грузом, словно с пушечным ядром, вросшим в ногу.
— Если Ренуара все устраивает, то меня – абсолютно нет. И да, это я тебя вытащил. Успел в последний момент.
И снова ложь. Версо не собирался помогать, но отчаяние Маэль неожиданно тронуло его. К собственному удивлению, (и к изумлению сестры, что была сторонним наблюдателем в тот день), он спас Гюстава от смертельной атаки Ренуара. Теперь он мучился вопросом: стоило ли оно того? Лишь бы Гюстав не стал тем, кто помешает Маэль сделать то, что она должна сделать, пусть пока она ещё даже не помнит об этом.
— Честно говоря, был уверен, что ты уже не выживешь с такими ранами. Но ты молодец. Маэль и остальные девочки будут счастливы увидеть тебя живым, – сухо добавил он.
Обратил внимание, что Гюстав теперь держался прямо и на твёрдых ногах после действия тоника, и, отряхнувшись, тоже выпрямился, предлагая ему флягу с водой.
— Готов идти? Люнэ поможет разобраться с твоими ранами, когда вернёмся в лагерь.
Для этой сильно поредевшей команды наличие человека со способностями хилера оказалось критически важным. Тоники лишь давали временное облегчение, позволяя подняться на ноги, но не решали проблему полностью. Гюставу же, с его раной, требовалась именно исцеляющая помощь, ведь в таком состоянии на силе воли далеко не уехать.
— А что касается, куда я веду твоих людей, – мы как раз собирались к моему старому другу. Это потому ты его привёз? - Версо оглянулся на Ноко, который в это время помалкивал в стороне.
Тот активно закивал: — Ноко знает, что ты собрался к Моноко! Ноко хочет с вами. А человек без руки присоединился ко мне, он обещал отдать свою железную руку. Ну и где она?
Версо усмехнулся: разумеется, маленький хитрый жестраль не упустит выгодную сделку даже если она не связана с хорошей взбучкой.
— Немного опоздал, приятель. Она осталась под деревом за полем боя. Но она сломана и уже бесполез...
Ноко не стал дослушивать, и пообщав догнать всех утром, умчался в указанном направлении. Если что жестрали любили не меньше драк, так это необычные вещи, даже если они представляли собой хлам по сути.
Версо только покачал головой и обернулся к новому знакомому:
— Что ж, он и правда теперь вернётся только утром. Идём в лагерь?
