vox » вокс
hazbin hotel » отель хазбин

art

Вокс, но вообще-то Винсент Уиттман, и он всего может добиться сам. его жадность не знает границ: желание признания, невероятных рейтингов, обожания публики. он не неудачник - больше не серая мышь и не жалкий ведущий трехминутного прогноза погоды. он должен быть лучшим. самым самым из самых. даже если ценой этого будут чужие жизни. он — будущее, он — пророк, вещающий из телевизора своей верной ослепленной пастве. все, кто говорил, что он просто нарцисс с хрупким эго, трагически погибли и стали вчерашними стухшими новостями. он бы достиг большего, смог бы, не остановился. ко же знал, что один из телевизоров на съемочной площадке плохо закреплен? кто же знал, что Винсент окажется не в той точке не в то время. но это не финал. за кулисами есть еще что-то. мрачное, отравляющее, полное боли, но разве не такому говнюку, как Вокс, знать, как построить свою медиа-империю на пороках грешников? ой, то есть, нашу, дорогие Валентино и Вельвет..

твинки -

персонаж по заявке сам о себе заявил

связь Скрытый текст: Для просмотра скрытого текста - войдите или зарегистрируйтесь.

пост

Винсент замирает и удивленно хлопает глазами. "У нас могло бы быть будущее" — он твердо уверен, что оно у них и есть. Не только из-за того, что он влюблен в своего друга, но и с объективных сторон: у них получаются проекты, их взгляды сходятся, да и характеры подходят. За полгода ни одной ссоры. Хоть Аластор тот еще олень во всех смыслах, но с ним комфортно, ярко, увлекательно, как не было ни с одним хищником. Винс очень хочет забрать его себе. Играют звериные чувства, кричащие о необходимости предъявить на своего самого ценного друга свои права, чтобы никто больше не смел тронуть его.

— Журавль в небе? Но это не так... Вместе мы сможем достигнуть большего, уверяю тебя... — хоть в баре и приглушен свет, но все равно слишком много посетителей, чтобы не быть осторожными, однако на приливе чувств Винсент касается руки Аластора на поверхности стола — того самого, на две персоны, который они выбирали каждый раз для тихих выходных вечеров. Берет ее в свою, крепко сжимает, отчаянно не желая опускать друга. — С твоими знаниями, способностями, хваткой...

Винс честно хочет его похвалить, но промахивается с формулировкой. Звучит, как будто он хочет использовать Аластора для достижения своих целей, как и все остальные хищники. Только сам этого не понимает, и удивляется, почему друг медленно начинает закипать. Все же было хорошо? Винс думал, что они правда близки, что Ал его понимает и принимает. Раньше Винсенту давалось все просто. Он не знал отказов, и тут вдруг тот, на кого он больше всего рассчитывал, объявляет, что у них нет будущего. И вообще больше ничего нет. С этими словами внутри что-то рушится, и впервые чувствуется такая резкая опустошающая боль.

Упоминание новой технологии — прощальный подарок. Сперва Винсент из вредности не хочет про нее слышать — потому что это идея Аластора (пошел он нахер). Винс и без него всего добьется и докажет, что их союз был вовсе не обязателен. Или найдет другого партнера — мало что ль желающих, кроме тупого самовлюбленного оленя. Тем временем Аластор набирает все больше популярности своими радио-шоу и даже не стесняется нести в них политическую позицию о травоядных. Кажется, все вокруг говорят только об Аласторе, а его фото появляются на плакатах и рекламе.

Винсент вовсе не переживает из-за их разрыва так, чтобы ночью включать в наушниках радио-шоу бывшего друга и слушать его голос, который интимно льется в самые уши, как если бы тот был рядом и шептал сам.

Его голос прекрасен, как и сам Аластор. Абсолютно плевать, о чем он будет говорить — о погоде, музыке или историях серийных убийц. Винсенту нравится все в исполнении его глубокого, чуть хрипловатого, насмешливого голоса. Если бы он только был рядом, позволял себя целовать, прижимать ближе, сделать его своим. Дрочить под его радио-шоу унизительно, но ничего другого не остается. Его образ не уходит из головы, его вежливая широкая улыбка все еще снится, Винсент готов доказывать, что все еще помнит, каким старомодным парфюмом пахнет его воротник. Ладонь становится влажной от спермы, а глаза — от слез.
Он его бросил...