Спустя прожитые десятилетия Картер знала наверняка - этот мир не менялся никогда; имела ли она право говорить подобное, пожимая плечами в очередном, не имевшем логического завешения, как собственно и смысла, споре, предпочитая оставить за собой последнее слово? где-то в коридорах конторы, которую когда-то сама же возвела на руинах, что остались от стратегического научного резерва - под недовольный шепоток власть имущих - в вас больше нет нужды, война окончена, Капитан - обращение, что спустя годы все еще резало слух, презрением, скрежетом плотно сжатых зубов, что с трудом скрывалось под угрозой получить поставленный удар справа, аккурат в челюсть. Вот, только, Пегги знала - война никогда не закончится; ни в сердцах и умах людей, способных ее развязать. И пока она идет - стране будут нужны свои герои;
По правде говоря - всегда были нужны - те самые, которых держава пускала в расход, не считаясь с потухающими звездами в глазах простых солдат, что принимали на веру чужой героизм и шли за него в бой, умирая. Она знала такой взгляд, он был у большинства в ее окружении, после известия о героической, несомненно, но трагической смерти Капитана Америка, когда подбоченясь, опираясь на винтовку Дуган искал ясными голубыми глазами, скрытыми рыжиной хмурящихся бровей, ее взгляд, словно ища подтверждение совершенно не остроумной шутке, а потом сцеплял зубы и шел вперед - каждый божий день выполняя приказы на территории Европы. Потому что никто не знал Европу лучше, чем 107 й пехотный. Лишь поздними вечерами у костра бросая еле слышное, даже для нее - я, тоже, по нему скучаю. И черт подери, как Пегги Картер его понимала, и дело тут было даже не в свалившихся на когда-то хрупкие плечи обязанностях, под шутки Говарда о том, что каблуки ей больше не нужны, попытки доказать, что несмотря на трагедию каждый из них все еще в строю.
Потому что такой же взгляд она видела в отражении мутного зеркала, где-то в перерывах между нескончаемой вереницей парней/мужчин, что были готовы занять место Капитана на теплящихся еще углях программы "возрождение", под недовольное ворчание Старка, с которым, в общем-то, Пегги была согласна, хоть ее и не спрашивали, потому что: что ты тут вообще забыла Картер? Каждый из них мог стать отличным Капитаном, потому что уже был прилежным солдатом, исполняющим приказ, а именно такие и нужны были государству, - отличные солдаты, но не один из них не был Стивом Роджерсом. Потому что Стив в первую очередь был хорошим человеком. Этого не хватало ни тогда, ни сейчас.
Спустя десятилетия жизни это, казалось, ощущалось острее, где-то между окончанием второй мировой и развязанной холодной войны, пока бюрократы и чинуши видели в ней лишь трату драгоценного ресурса, а за спиной все чаще звучало - посторонись Картер, теперь этим займутся мужчины: словно она уже не превзошла каждого на добрую голову с их увешанной орденами и медалями грудью, даже без этой проклятой сыворотки доктора Эрскина; словно она не была успешным агентом резерва, а ее заслуга в войне была значительно больше, нежели быть девушкой Капитана Америки; словно единственная рука, что была протянута ей в помощь, с кривой улыбкой на губах и запоздалым, мне важно, что думаешь обо мне ты, не была извинением от Говарда Старка - попыткой сделать этот враждебный к нему/ней мир более лояльным.
И с каждым прожитым годом, а особенно последние несколько лет, становилось все сложнее игнорировать отчеты, письма с пометкой: что ты об этом думаешь? Отмахиваясь фразой растянутой на добрые года - ты забыл, я на пенсии. Какая к черту пенсия, Картер? Потому что времени на подумать в американской глуши у Пегги было предостаточно; потому что с каждым годом все меньше становилось понятного мирового, где самым страшным кошмаром был - сумасшедший ученый, а все чаще между строк встречались угрозы межгалактического масштаба; Пегги Картер все чаще хмурилась, ловя себя на мысли, что где-то они упустили нечто важное, раз после войны так и не научились жить мирно.
Наверное, именно поэтому, было так просто сорваться с места, покидая тихую гавань, которая только на словах была американской мечтой, получив совершенно не уставное: нужно, чтобы ты прибыла в комплекс. Как давно она не получала подобных сообщений? Год, два, казалось так сходу и не вспомнить, даже, если захочешь. Ложь, почти что выверенная, - помнила все и всегда, где-то между очередным сообщением, что бездушный голос автоответчика предлагал оставить на телефоне директора.
Для многих в организации Пегги Картер была почти мифом, далеким пережитком истории зарождения, именем нарицательным, черно-белым портретом без инициалов, на стене старого бункера, что давно перестали использовать даже как хранилище, надгробной плитой на военном кладбище - стоит отдать должное - похоронили с почестями. И чем меньше призраков слонялось по коридорам под покровом ночи, когда из бодрствующих оставалась лишь ночная смена, да с десяток предусмотрительно отключенных камер на запасной лестнице, за которые кто-то завтра, естественно, получит по шее, просто потому что так надо - тем лучше. Пегги давно перестала стараться понять методы управления, которые практиковал Фьюри, пока организация исполняла возложенные на нее обязанности, а сама Пегги могла быть стирающейся со страниц историей.
Шаги ее отдавались эхом по пустынному коридору, давно уже не сопровождаемые чеканкой каблука, но все такие же резкие, с выправленным разворотом плеча, словно, стоит ей повернуть за угол и она снова наткнется на агента, что не упустит случая указать Картер на ее место;
вот только за углом не было агента, хотя в первую секунду действительно казалось, что умудрилась нарваться на охрану - слишком расслабилась, что даже не услышала чужих шагов - быть такого не может; вторая выбивала из легких воздух, словно пропустила удар под дых и теперь старалась втянуть побольше с шумом и тошнотворным привкусом желчи во рту, с тянущейся к кобуре рукой, даже если это не было осознанным - инстинкты срабатывали быстрее, нежели сознание, пытающееся зарегистрировать происходящее, даже если казалось, что оно вот-вот ускользнет.
Пульсирующей в висках мыслью, в которую совершенно не получалось поверить, где-то между сорвавшимся с губ - Стив? - болезненным, на издохе, словно не было прожитых лет за спиной, а перед ней все еще система связи с валькирией. Ей не стоит себя так обманывать. Голос ее застрянет хрипом в горле, оборвавшейся внутри действительностью, что ухала куда-то под ноги с грохотом разорвавшегося снаряда вот тут, прямо под самым боком, недалеко от палатки, когда в ушах еще долгое время звенело, а полевая медсестричка, та самая или такая же - не разобрать, которую раскручивали по радио, в историях про Капитана, в сорок шестом, с именем натянуто неблагозвучным, настолько похожим, что с трудом удавалось избежать этих все знающих взглядов, сдержать толи позыв рвотный, толи раздраженный вздох - Бетти Карвер, кричала о том, что нужно уходить - нечего сидеть на влажной земле; Вот только земля уходила из под ног. И тогда и сейчас. А сжатые на рукояти пистолета, что так и не вынула из кобуры, пальцы мелко дрожали - уже и не вспомнить, когда такое было в последний раз. Пегги Картер всегда знала, что этой стране нужны герои, лучше мертвые, чем живые, но конкретно на этого человека похоронка была подписана слишком давно.
