Aemond Targaryen » Эймонд Таргариен
house of the dragon » Дом дракона

ewan mitchell

Второй — звучит проклятием. Для сына короля, вечным отложенным ожиданием. Ожиданием одобрения, ожиданием внимания, ожиданием любви, ожиданием места достойного принца. Вторым был Деймон Таргариен и будучи вторым он кровью и огнём вырвал себе уважение и славу — тайно, не выдавая себя юный принц Эймонд Таргариен восхищён своим дядей, с такой силой, с какой ему противен родной отец. Сначала друзья принца — это книги и мейстеры, хранившие знания о древней и павшей Валлирии, младшего отпрыска короля Визериса Мирного отличает любознательность, такая непривычная в вышивке характеров потомственных драконов, вспыльчивых и нетерпеливых. Но пользу силы он познаёт с самого отрочества, когда презренные шлюхины дети пытаются показать себя хозяевами в Красном замке, заглядывая в рот Эйгона, подбивая верных своей распутнице-матери лордовых сыновей нападать на хилого и слабого — им кажется — Эймонда. Кулаки он сбивает в синяки, когда ему девять, валяется в пыли сплёвывая кровь вперемешку с песком. В двенадцать он обретает статус настоящего Таргариена, украв право на Вхагар у своей кузины, но не люди выбирают драконов и Эймонд ни единого мгновения не сомневается в своём праве — Вхагар, пережившая королей, признала его — его, а не внучку Морского Змея. В двенадцать Эймонд становится калекой. Детская драка окончательно рвёт и без того шаткий мир между двумя женщинами, стоящими подле трона гниющего короля. Травма Эймонда даёт ему сполна ощутить, что такое бессилие даже нормально пройтись, не врезавшись в стену, что такое непрошенное сочувствие, от которого хочется доказывать обратное раз за разом, тренировкой за тренировкой. Больше не к знаниям тянется юный второй, всегда второй сын, теперь он тянется к силе. Эймонд преодолевает то, что определяло бы его как калеку, он видит мир лишь наполовину, но клинок в его руке разит точно. Он не боится битвы и жаждет её как будто война для него это единственный шанс доказать свою нужность, он тянется к славе королей минувшего, он тянется к тени Деймона, он тянется к драконьему пламени — никто и никогда не посмеет упрекнуть его в тщедушности, он не станет отражением Визериса, отца ни разу не взглянувшего с теплом на своего сына, ни разу на заступившегося ни за одного из детей ему не нужных. Эймонд только в Хелейне ощущает тихую гавань, словно она для него септа, где можно укрыться от замковых крыс и укрыть её, оскаливаясь на любого кто посмеет нарушить сестрин покой. Мать для него неразрешённая загадка — она за дела награждает вниманием, она взглядом вынуждает слушать её мужей, но не сына. Эймонд хочет видеть в королеве мать, но золото ярко бликует на короне слепя единственный глаз. От брата Эймонд не ждёт ничего и в тоже время хочет защитить, потому что Эйгон его семья. Глупый, избалованный вниманием и любовью народа, праздностью и прокисший от вина, слишком мягкотелый, как их отец, но Эйгон остаётся братом. Даже несмотря на то, что он обладает женщиной, которой хотел обладать Эймонд, и не ценит жены-сестры, доставшейся ему волей матушки. Дейрон слишком далеко, чтобы его тронула гниль Красного замка, младший брат, которого ему не довелось узнать достаточно хорошо к счастью или нет — всё равно тот кто будет стоять за спиной Эймонда если возведённые матерью стены падут (рано или поздно). Мир Эймонда сужается до слова «семья», но его амбиции благие намерения заражают шипами. Мейгор не был безумцем, но он был жесток, Эймонд черед поколения, в числе Рейниры и Деймона, принял ту черту, с которой каждый знавший историю мейстер, не желал бы видеть короля. Когда дерутся драконы — мир погибает. Эймонд не будет смотреть вниз, когда под ним загорится сама земля.

твинки -

персонаж по заявке -

связь [size=10] Скрытый текст: Для просмотра скрытого текста - войдите или зарегистрируйтесь.

пост

Утро приходит в Красный Замок вместе с напряженным молчанием: так не было с тех пор как шлюха отбыла со двора на Драконий Камень. Но теперь она снова почтила столицу визитом вместе со своим ублюдочным выводком и Эймонд, несмотря на строгий взор матери, как будто он был нашкодившим ребёнком, не жалел о том что он сделал. Он просто отбил аппетит у шлюхиных детей, потому что они не имели права сидеть с королем за одним столом, пить и жрать, не имели права ощущать себя дома и безнаказанными за свой гразный рот и происхождение, за поганые ухмылки, за наглость пригласить на танец Хелейну. Эймонд, тем не менее, не ощущает душевного подъема, в груди пульсирует ком злобы о того что ему вынужденно нужно терпеть своих драгоценных племянников, но, по крайней мере, он не проявит к ним ни толики уважения. Он вышел выпустить скопившуюся злость во внутренний двор и обнаружил троих оруженосцев, сыновей приглашенных лордов, живо обсуждавших мастерство Джейкериса. Мол, сына Рейниры учил сам Деймон Таргариен. Они говорили громко не стыдясь восхваления имени бастарда, одного их трех поганых щенков Рейниры. А у Эймонда оказался настрой заставить их ответить за свои неосторожные сплетни. Не потому что он не верит, что брат отца действительно лучший в Вестеросе воин, Эймонд сам прятал восхищение его мастерством за притворным равнодушием. Но за то, что эти дураки в  принципе попались ему именно сейчас, именно тогда, когда он нутром чуял стронговский запах в каждом уголке замка. Как в детстве. В детстве он был слабым и немощным, предпочитая мечу истории мейстеров, книги и мечты о собственном драконе. Но теперь он защитник Королевской Гавани, он первый ученик Кристона Коля, который когда-то одержал верх над Порочным Принцем и он может спорить в мастерстве с Деймоном Таргариеном, а не ублюдки, которых хвалят лишь за то, что они просто растут как его пасынки.

— Должно быть вам скучно, — Эймонд выходит на площадку, поигрывая мечом, не Тёмное Пламя, даже если бы он был намерен отрубить языки этим недоноскам, то не осквернил бы валирийскую сталь. Эймонд решил не надевать дублет поверх нижней рубахи, каждый из этих сплетников едва ли его достанет хотя бы раз. Он переводит ленивый взгляд на самого рослого в троице: младший сын лорда Петира Пейпера, такой же как и отец конопатый рыжий боров, уверенный лишь с теми кто вдвое меньше его. Верный дружок Джейкериса, с которым он охотно толкал и колотил того принца Эймонда из прошлого, слишком щуплого для своего возраста, чтобы дать отпор. Но что-то меняется и теперь, несмотря на то что лордов сын стал ещё шире в плечах, он похож на тупой и ржавый топор.

— Или ты слишком устал, сравнивая шлюх в борделе со своим гербом, м-м? — Эймонд улыбается не по-дружески хищно, когда как взгляд выбранного им противника темнеет. Спесь с которой Венс Пейпер жил, жрал и спал не позволит отступить от вызова и Эймонд сполна насладится чужим унижением. В эти дни в Красном Замке столько гостей и стольких нужно почтить своим вниманием. Эймонд делает ровно то, чего от него так хочет матушка.

Венс охотно выходит к кругу расчищенному от стоек с оружием и доспехами, топчется по песку, принимая позу бойца, а Эймонд в каждом его движении видит ошибку. Слишком неповоротливый, тяжелый как бочка, корпус чересчур прямо и открытое левое плечо пока он держит клинок наспех вырванный из ножен.

— А я слыхал что у принцев один язык  на двоих, застрял между ног девок с Шелковой улицы, — Ухмылка не уходит с губ Эймонда, когда он нападает первым, в ответ на неумелое, глупое оскорбление принцев крови. Первым же ударом сушит руку, отбивая сталь о сталь, выставленного в блоке меча. Венс шатается, пытаясь уйти от следующего удара, но получает по коленям, если бы не плотные стёганные штаны и если бы лезвие меча Эймонда было заточено, он бы разрезал ему сухожилия. На самом деле он этого бы хотел. Эймонд не даёт своему противнику опомниться, избивая того как нашкодившего щенка. Он не гасит силу ударов, он обрушивает клинок на руки, локти, плечи, плашмя бьёт по уху, отчего парень взвыл упав на землю. Эймонд вкладывает в каждую атаку и в каждый удар свою злость и то что он видит перед собой, жалкое, скулящее — вызывает гнев ещё сильнее. Как было бы хорошо так растоптать гордость сукиных выродков, заставить каждого из них ползать и смотреть вот так, с ужасом, на более сильного, по-настоящему достойного королевского внимания и любви. Ведь отец души не чает в шлюхиных детках, ради их визита созвал в замок половину лордов Вестероса. Объявил турнир, равный размахом турниру на именины Эйгона.

Эймонд наступил на руку лежащего Пейпера, нажимая мыском на пальцы. Меч несостоявшегося противника лежит в шаге от него.

— Кое-кому стоит вышивать вместе с леди платки, а не метить на места мужчин.