Monoco » Моноко
clair obscur: expedition 33 » светотень: экспедиция 33

используемая внешность

Он знает этот холст и всех его обитателей столько сколько знает самого себя, являясь одним из древнейших существ населяющих этот мир. Раньше все было легко и просто. Можно было вдоволь драться, не сдерживаясь, не оглядываясь, потому что каждый из них, благодаря создавшему их мальчику, имел в своем распоряжении новое начало. Ходить в приключения по поиску камней Эскье. Или кататься на поездах (вы себе не представляете сколько удовольствия это доставляло, особенно если высунуть голову в окно). Ходить на арены грандисов и бесконечно возмущаться их бесполезным поединкам на словах. Играть в снежки до того, что не оставалось сил ни на что кроме как лежать на холодном снегу и обсуждать с другом какие-то бесполезные вещи. Спорить о силе и испытывать границы дозволенного. После того как мальчик, который вдохнул жизнь в эту картину, покинул ее, Моноко стал осознавать себя. Теперь у него не было роли, остались только фундаментальные чувства. Многое начало меняться в его жизни и в нем самом, после того как холст стал жить свою жизнь без вмешательства художников. Это меняло и его, закаляя его. Теперь он стал более сдержанным, контролирующим свою натуру. Битвы все еще были для него медитативным способом сбросить напряжение. Но и диалог стал в какой-то мере более терпимым, не пустой тратой времени. Он начал познавать мир вокруг себя. Когда на холст вернулась новая божественная хрома, он безусловно почувствовал это. Вместе с этим чувством к нему вернулся (другой, но очень похожий) его лучший друг. Временно он вновь начал чувствовать себя важным пазлом в этом мире. У него снова появилось безграничное веселье, достойные соперники и верный друг. Краски вновь вернулись в жизнь стагнирующего вокруг мира. Пробуждая внутри него давно позабытую роль. Моноко устраивала его новая жизнь. Но и этот виток истории не длился вечно, потом случился разлом, после которого изменилось фундаментально все. Это больше не был беззаботный мир. Хрома изменила свою структуру, холст теперь населяли не только беззаботные существа, но и невроны. Невроны были и раньше, но до этого те существовали исключительно в предназначенных для этого опасных местах. Вход в которые был исключительно для Художников. Из-за них было введено правило на очередь перерождения, так как спящих жестралей стало слишком много. Путешествовать стало опасно. Железнодорожные пути были уничтожены. Грандисы ушли в далекие защищенные места, чтобы спасти оставшиеся малочисленные виды. Вскоре появились экспедиции. И все что теперь населяло холст - это было бесконечное насилие и смерть.

твинки мэйн, твинков нет

персонаж по заявке если персонаж по заявке, оставьте ссылку на нее

связь Скрытый текст: Для просмотра скрытого текста - войдите или зарегистрируйтесь.

пост

Континент ощущался как дом. Хрома ощущалась родной, без этого странного прохладного налета, который появился после битвы с Куратором. Моноко нравилось быть тут, он ощущал себя полным сил и желания .. врезать кому-нибудь самой отполированной ногой неврона. Но и континент претерпел существенные изменения, здесь тоже стало чуточку более пусто. Только жестральские арены остались безопасными и свободными местам, где поныне можно было сбросить внутреннее напряжение и утолить жажду битвы. Только вот у Моноко лично было одно жирное но. Имя ей Гольгра. Для того чтобы полноценно вернуться в мир жестралей Моноко следовало поговорить с шефиней. А поговорить с ней означало: подраться с ней. А подраться с ней означало: собирать себя по кусочкам после и усмирять свою гордость, винясь за все, что ранее было. Диссонанс было в том, что Моноко было слишком сложно признать свою вину. Было бы невозможно, если бы не Ноко.

На самом деле он вернулся на континент, только для того чтобы проверить своего старого друга. В виду всех последних событий ему было очень некомфортно в окружении всех этих воскрешенных людей Люмьера. Вид друга вызывает внутри какое-то горькое ноющее чувство, определения которому жестраль просто не знал. Потому он продолжает бежать от города. Ему удалось какое-то время провести в компании вечно жизнерадостного Эскье. Но эта компания не помогла в полной мере заставить эту пугающую напирающую внутри пустоту отступить. Возможно, здесь помог бы хороший поединок, но сильнейшее существо холста – это плохой выбор партнера по спаррингу. И пока ему закрыт путь на арены попробовать этот план не получится. Поэтому основной задачей Моноко на сегодня было попасть в селение и разузнать насколько Ноко осознал себя прежнего. Возможно, бывший наставник найдет слова, чтобы этот ноющий пустой шар внутри наконец лопнул.

Просидел он прямо на земле перед входом в селение долго. Солнце успело сделать полукруг, что тень от посоха поменяла свою позицию ровно на 180 градусов. Именно тогда настал момент, когда он смог уговорить внутреннего упрямого осла, что Ноко стоит страданий и приложенных сил. Моноко успел выпрямится прямо перед тем, как за его спиной прозвучал едва слышный свист. На чисто зверином чутье, он отпрыгнул в сторону и подставил посох под удар могучей ноги шефини собственной персоной. Чудом блок сработал и Моноко удалось откинуть от себя женщину-жестраля, увеличивая расстояние между ними на безопасное.

- Позволь поинтересоваться, что заставляет тебя сидеть полдня на пороге деревни? Вроде я не запрещала тебе видеться с Ноко, учитывая ваши с ним отношения, даже не смотря на мое личное отношение к тебе.

Гольгра собственной персоной первая не выдержала временной пытки. Или она просто тоже устала от того, что подраться в современных реалиях можно мало где, как и получить не просто драку, но достойный поединок. Моноко же, который уже пришел к умозаключению и примирился со своим финальным решением в поединок не рвался. Конечно, он понимал, что его не избежать, но все же первое, что он произнес, обращаясь к ней, было не боевой клич.

- Я хочу вернуться в деревню. Не как жестраль, который иногда навещает своего переродившегося дорого друга, а как полноценный член. Хочу иметь официальный доступ к аренам и свободный вход безусловно.

Надо отдать ему должное, его голос звучал в равной степени смело, но без высокомерия и вызова. Это заставило шефиню застыть искусственной марионеткой. Представляя собой идеальный манекен для рисования атлетичной-женщины. Несколько минут между ними было полное молчание. Даже хрома гулко вибрировала от праведного гнева женщины-жестраля. По ее застывшей закрытой позе нельзя было прочитать ее намерений или мыслей. Но что-то глубоко внутри подсказывало жестралю, что она думает над его словами.

- Если, ты меня победишь в честном поединке, я обдумаю твое предложение.

Голос прозвучал как приговор, поднимая волну хромы, заставляя вибрировать воздух. Потому что Гольгра не просто это сказала, она хотела этого поединка. Она знала, что Моноко точно стал сильнее после своего финального крестового похода. И ей было интересно насколько тот стал сильнее, без вездесущего Версо рядом. Жестраль в ответ на такой явный вызов просто встал в защитную стойку, понимая, что отказ будет означать провал всего его плана. На самом деле бой не был стремительным и, прежде чем безусловно капитулировать перед Гольгрой, Моноко успел даже несколько раз даже ударить ее в ответ. Бой понравился и шефине и по-настоящему чуть уменьшил тугой пустотный шар в его груди. Как будто вот так лежать на земле задыхаясь от боли, полностью лишившись сил, давало ему ощущение правильности в продолжении его жизни.

- Хорошо, Моноко, ты меня развлек сегодня, так что я согласна на твои условия. Но, кстати, если ты со своими друзьями найдешь пару тройку скрытых от меня арен и сообщишь мне о их местоположении. Я прощу тебе тот случай. А пока иди, Ноко уже несколько раз про тебя спрашивал.