Как ты можешь быть таким слепым, брат?
Деймон сказал бы брату об этом еще раз, да толку. Он бы притворился глухим, отмахнулся бы от него или опять сослал бы куда подальше. Будь Деймон религиозным человеком, счёл бы, что это боги покарали брата болезнью за то, что он отвергает родную кровь, но пусть истовая вера в Семерых остается Хайтауэрам, а боги Валирии точно давным-давно сгинули вместе с ней.
Пожалуй, будь сир Лейнор по-настоящему конкурентом на сердце и преданность Рейниры, Деймон бы вызвал его на поединок. Но он прекрасно видел, как Веларион смотрел на своего рыцаря, как пытался по наитию быть ближе к нему. Он женился на самой завидной невесте Вестероса, но ни ее красота, ни ум, ни смелость, ни огонь в ее крови — ничего не найдет отклика в его сердце.
По крайней мере, Деймон поведал Рейнире, что драконице точно не пристало смиряться со своей участью и покорно запирать себя в четырех стенах, оплакивая неудачный союз. Теперь он знает, что племянница сможет найти удовольствия в другом месте.
Гордость не позволила бы Деймону, чтобы это место было в его объятиях. Не так, не с Рейнирой. Как бы не распаляла разум страсть, Деймон не мог ей позволить лишить его рассудка полностью. Остаться рядом с Рейнирой, встречаться с ней тайком... да, это было возможно. Но Деймон не вынес бы даже мысли о том, что их возможные дети, чистокровные Таргариены, были бы бастардами и формально считались бы частью дома Веларион.
Возможно, стоило выкрасть Рейниру и улететь с ней на Драконий Камень. Что бы сделал Визерис, узнай об этом? Изгнания уже устарели и потеряли свою воспитательную силу, если она у них когда-то вообще была. Но Деймону до отвращения не хотелось чтобы с ним смирялись, чтобы до него снисходили.
Лучше он сам свалит в изгнание, а Хайтауэр пусть сольется в страстном экстазе с его братцем — после отповеди в тронном зале и ударом по лежачему, единственным, на который был способен Визерис, было плевать.
Пожалуй, Деймон бы остался один с вином в своих покоях, чтобы хоть ненадолго утонуть в сладком забвении и не думать об этом фарсе, обернувшемся чьей-то трагедией. Но ему помешала это сделать Лейна Веларион, внезапно проявившая к принцу внимание. Она стала женщиной и расцвела с тех пор, как рассматривалась в качестве главной претендентки на союз с Визерисом. Юная леди была умна, прекрасна, она летала на драконе, подобно своей матери, принцессе, носившей в девичестве фамилию Таргариен. Высокая, стройная, статная, грациозная.
Чем больше Деймон на нее смотрел, тем больше смеялся над братом — он и тут полным кретином оказался. Выбрать вместо истинной дочери своей матери и будущей наездницы Вхагар рыжую андальскую курицу из рода, который противостоял Таргариенам как мог еще со времен Завоевания.
Чем больше Деймон смотрел на Лейну, тем меньше ему хотелось отводить взгляд.
Деймон вдохнул прохладный ночной воздух полной грудью.
(Уже не так) жаль, что гладкая как шелк кожа Рейниры не получит ласк этой ночью. (Уже не так) жаль, что сир Лейнор не сможет стать счастливым по эту сторону Узкого моря и сделать счастливой ее. (Уже не так) жаль, что разум Визериса затуманен ядом, который годами вливал ему в уши Хайтауэр.
Деймон улыбнулся искренне впервые со всей утомительной свадебной процессии. Никого не волновало, что принц и леди Веларион решили прогуляться, а теперь сидели неподалеку друг от друга и беседовали. Пусть даже где-то неприметный маленький слуга затаился и навострил ушки — сегодня Деймон не собирался давать слишком много новых поводов для сплетен. Но если даст — ему не будет жаль.
— Я знаю, миледи, что вы не имели удовольствия посещать собрания Малого совета или беседовать с лордом Отто Хайтауэром. Меня сравнивали с Мейгором Жестоким чаще, чем я утруждал себя считать. А вы не видите сходств, леди Лейна? — Деймон усмехнулся, приосанившись, словно давая ей получше себя рассмотреть.
тетрис
