daenerys targaryen » дейенерис таргариен
a song of ice and fire » песнь льда и пламени

 
 

emilia clarke

mother of monsters   Что ты помнишь, маленькая принцесса? Оскорбления и упрёки, что обрушивались на твою головку, как из рога изобилия? Старший брат говорил, что в ночь своего рождения, когда бушевала страшная буря, на скрипящем и едва уцелевшем корабле у берегов Драконьего Камня – Дейенерис убила родную мать. И девочка верила в это - верила в то, что стала причиной смерти королевы Рейлы; верила в то, что её появление на свет ознаменовалось крахом для всей их династии, да ещё и на том месте, в котором когда-то для Таргариенов открылась страница истории в Вестеросе; верила, что не должна была рождаться. Визерис ненавидел её, но не мог и не хотел избавляться от младшей сестры, ведь она такая же как и он – последняя представительница дома драконов, что был смещён с престола во время восстания Баратеона. В воспоминаниях Дени лишь обрывки о недолгом, но уютном периоде детства. В мыслях её то и дело всплывала картина с изображением свежих плодов лимона, зреющих под окном её маленькой комнаты. А ещё была красная дверь, ведущая в дом сира Виллема Дарри — человека, спасшего последних Таргариенов во время восстания. И до поры до времени Дейенерис не знала ни в чём нужды, но однажды достопочтенный рыцарь скончался, а его слуги оказались людьми алчными и воспользовались смертью хозяина. Они обворовали несчастных сирот и выставили детей из дома без единого гроша в кармане. С этого момента Визерис и его сестра оказались предоставлены на милость злодейке судьбе, а красные двери с гулким треском захлопнулись перед маленькой валирийкой, навсегда запечатав за собой беззаботное детство. То был первый серьёзный удар для девочки, которой слишком рано пришлось осознать то, сколь сурова и беспощадна может быть реальность. Нищета, голод и холод, скитания и отсутствие всякой уверенности в будущем. Для неё каждый день был, как последний. И засыпать, закутавшись в тёплое одеяло – было за счастье. Потому что лишь сны были прекрасны – те самые, что были сотканы из невидимой и невообразимо тонкой материи. Хрупки они были настолько, что разбивались на незримые осколки с первыми солнечными лучами. И тогда наступал день... день, когда приходилось стаптывать ноги в кровь; день, когда приходилось выживать и приспосабливаться, искать пропитание и кров, где можно было бы просто переночевать; день, когда в очередной раз приходилось терпеть оскорбления и боль сквозь слёзы. Дени пришлось быстро свыкнуться с тем, что она девочка для срыва настроений деспотичного брата. Ей пришлось научиться помалкивать и стараться не лезть под руку лишний раз. Ей, в общем-то, пришлось мириться с вещами очень многими, помимо вспышек гнева Визериса. Ей было сложно понять брата, но Дени искренне пыталась. Ведь у них более никого не осталось, кроме друг друга. Хотя, нет, кое-что у Таргариенов всё же было... Корона покойной матери – единственная памятная драгоценность, напоминающая о высоком происхождении, которую Визерис буквально чудом стащил из под носа обокравших их слуг сира Дарри. Но потом и короны не стало – нужно было на что-то кормиться и жить, а потому брату пришлось продать за гроши последнюю фамильную вещь. Кроме того, он горел желанием собрать войско, чтобы вернуться на родину и занять полагающийся себе по праву трон, но в ответ ничего не получал, кроме ехидных насмешек со стороны окружающих. Он отказывался мириться с тем фактом, что он всего лишь принц-попрошайка, ничего не имеющий за плечами. Обида и злость переполняли Визериса и после продажи материнской короны – его гневные вспышки лишь участились, а синяков на детском тельце маленькой принцессы стало больше. И почему она от него не пыталась сбежать? Потому что Дени слишком часто доводилось становиться свидетельницей людской жестокости и безразличия. Она была не глупой для своего возраста и прекрасно понимала, что сгинет в этом прогнившем мире, а Визерис, каким бы он ни был – единственная её семья. • • • • • • • • • • • • • • • • Вскоре Таргариены нашли кров у богатого магистра Пентоса, и дом с красной дверью ни в какое сравнение ни шёл с его жилищем – настолько оно было роскошно. Наивной девочке думалось, что жизнь начала налаживаться и в глубине души она уже чувствовала облегчение, но недолго сия радость продлилась. Дени знала, что Визерису необходима армия, как знала и то, что ему нужно много золота, которого у него, как и прочих ценностей – нет. Однако, она надеялась до последнего, что ей не придётся становиться разменной монетой в игре престолов. Маленькая принцесса с младенчества жила с мыслью о том, что в будущем ей суждено стать супругой старшего брата, согласно валирийским канонам, но, то ли к счастью, то ли к сожалению – Визерису пришлось пожертвовать и этим – своей женщиной, если уж на то пошло. Так, по науськиванию Мопатиса, принц в изгнании вознамерился выдать замуж свою сестру-невесту за дотракийского кхала, который не знал поражений в битвах. Но девочка, мечтающая вернуться на родину была не готова к предстоящему браку. Она не хотела становиться супругой Дрого, чей грозный вид с первого взгляда заставил ей испугаться при первой встрече. Но что значили слова Дейенерис для Визериса, которого она боялась до дрожи в коленках? «Не буди во мне дракона!» – эту фразу старший брат, говорил всякий раз, когда Дени пыталась высказать своё мнение. Любил ли он её вообще? Трудно сказать, потому как если Визерис свою сестру если и любил, то очень своеобразно – по-собственнечески и грубо. От свадьбы было не отвертеться. Решение принято. Товар продан. Дейенерис, ряженая в платье, сшитое в старом валирийском стиле, сидела молча опустив голову. Вокруг неё царило веселье - дикое и необузданное: мужчины из кхаласара сражались друг с другом насмерть, калеча и изувечивая, а после сношались с женщинами. И хотя юная особа за свои недолгие четырнадцать лет жизни повидала всякое - к столь неприглядным зрелищам оказалась совсем не готова, а потому ей оставалось лишь тихо сидеть и искоса поглядывать на кхала с содроганием в сердце. Она боялась его. Боялась случайно наткнуться на его взгляд. Она не желала становиться его женой, но смирилась со своей участью. Дейенерис получила множество даров на своей свадьбе, но ни один подарок не радовал её глаз. Только когда ей преподнесли красиво расписанный узорами сундук, что-то ёкнуло в сердце юной особы и когда Таргариен открыла его, то её взору её предстали три чешуйчатых яйца, которые даже спустя столетия не утратили свой природный блеск. С искренней благодарностью она приняла этот подарок, даже не подозревая о его истинной ценности. Не подозревала Дени и о том, что рождение драконов требует кровавой и дорогой жертвы, которую ей судьбою велено положить на алтарь. Ведь для того, чтобы получить нечто ценное, нужно сполна заплатить, не так ли? Время шло неспешно, но планомерно. Из маленькой безропотной девочки Дейенерис превратилась в сильную духом кхалиси. Дотракийский уклад жизни помог ей сбросить с себя незримые оковы робости и проявиться решительному нраву, что доселе не показывался наружу, так как нещадно подавлялся старшим братом, который начал стремительно терять былой авторитет в глазах своей сестры. Ну, а брак с Дрого оказался не таким уж и ужасным, как изначально представлялся – кхал оказался на редкость нежным супругом, который отнёсся с искренней теплотой к своей юной жене. Трудно сказать, смогла ли представительница драконьего дома полюбить мужа, но бесспорным оставалось то, что она не скупилась на проявление ответной ласки и заботы. В конце концов, она просто привыкла, смирилась и для самой себя начала выискивать плюсы в сложившихся обстоятельствах, поскольку Дрого не был её выбором и ей просто ничего не оставалось поделать с этим – только принять, ибо в принятии было её спасение. • • • • • • • • • • • • • • • • По глотке скользнул последний кусок сырого мяса. Презрев подступающую тошноту, кхалиси не падает, а гордо поднимает голову, и, жадно глотая воздух, видит вокруг множество восторженных лиц. Она получила долгожданное признание – это был момент триумфа. Она сделала это – прошла ритуал, съев свежее сердце коня в знак предсказания, согласно которому, по словам старух из дош-кхалила, должна произвести на свет сына – жеребца, который покорит мир своим мечом. Уже тогда Дейенерис решила, что назовёт будущего сына Рейго, в честь погибшего на Трезубце старшего брата Рейгара, о котором знала лишь по рассказам Визериса. Дрого одобрил решение своей юной супруги и вместе они с нетерпением стали ждать появление мальчика. Дейенерис купалась в любви и уважении кхаласара. Оказавшись в условиях, где все её чтят, юная принцесса быстро смогла обзавестись собственным мнением и, в какой-то степени, Бурерождённой было даже приятно осознавать, что её братец превратился в «тележного короля» – всеобщее посмешище. Ну, а что? Ясное дело, что отыграться за годы издевательств хочется. Вот и Дени хотелось. Неудивительно, что дело между ними не редко доходило едва не до драки. Вот только победительницей выходила всегда она, а не он. Ведь юная особа оказалась в условиях, где её уважают и почитают – в условиях, где была под защитой и на голову выше своего нерадивого брата. Неумолимо она стала счастлива сама по себе в то время, как принц-попрошайка верил, что его младшая сестра будет считать свой брак великой жертвой, которую принесла ради него и их фамилии, а вместо этого Дейенерис начала искренне получать удовольствие от своей новой жизни. И винить её, в данном случае, не стоит. В конце концов, Визерис сам определил её судьбу, отдав другому мужчине без её на то ведома. Принц в изгнании считал свою сестру вещью – своей собственностью, которой вправе распоряжаться так, как захочется, но он ошибался, ведь она была личностью. Терпение Визериса лопнуло – он устал ждать. Он желал трона, что ему был обещан в обмен на сестру. Пьяный принц явился в Вайес Дотрак. Сталь меча обнажилась и была приставлена к чреву, в котором билась новая жизнь. Дейенерис попыталась в последний раз вразумить старшего брата, но тот не желал к ней прислушиваться, а лишь заткнул рот, как и всегда. Визерис требовал корону, угрожая вырезать ребёнка из живота сестры, но Дрого понял сие по-своему и даровал принцу-попрошайке желанный венец – из горячего расплавленного золота. В последние минуты своей жизни, молодой человек молил Дени о помощи, но та лишь молчала. Её взгляд был стеклянным и отрешённым – она уже мысленно распрощалась с Визерисом, за казнью которого наблюдала с пугающе безразличным выражением лица. Что же это? Жестокость? Так и есть, но сама Бурерождённая так не думала. Почему? Потому, что её мысли были целиком и полностью заняты осознанием того, что всё это время истинной наследницей Железного Трона из них двоих была лишь она. «огонь не может убить дракона» – сказала она тогда, а раз он сгубил Визериса, значит и драконом он не был. первая жертва принесена Время идёт и к Дейенерис постепенно приходит осознание того, что её место не среди шатров и палаток – не в кхаласаре. Она должна быть в Вестеросе – в доме, который у неё отобрали. В конце концов, она желает, чтобы её сын однажды сел на Железный Трон, но Дрого свою юную супругу не слушал. Он не проявлял особого интереса к наследию её рода, считая, что у их будущего ребёнка земель будет и без того достаточно. Но в Королевской Гавани о последней Таргариен не забывали – за её и убийство ребёнка, которого она носила под сердцем, враги обещали щедрую награду и всякого рода почести. Так, Дени стала жертвой покушения, но рядом с ней вовремя оказался сир Джорах из дома Мормонтов - с ним она впервые познакомилась на своей свадьбе и он же впоследствии стал её защитником – изначально, от нападок Визериса, а теперь этот человек уберёг от неминуемой смерти не только саму Дейенерис, но и её ребёнка. Именно после всех этих событий Дрого меняет своё решение и обещает своей кхалиси, что завоюет Вестерос, а заодно и отомстит всем, кто желал убить её вместе с их сыном. Далее следует захват Лзахара. Бурерождённая не может спокойно смотреть на все эти бесчинства, но, разумеется, как бы сильно она того не хотела, помочь каждому – не могла. Однако, нескольких женщин ей всё же уберечь от неотёсанных мужчин удалось, сделав их своими личными служанками. Одна из них была ведьмой, к помощи которой Таргариен в скором времени пришлось прибегнуть, о чём потом горько пожалела. Майега – прозвище, что с нескрываемой ненавистью сходило с уст кровных всадников Дрого, когда речь заходила о Мирри маз Дуур. Но Дейенерис не желала никого слушать, ведь её мужу стало настолько худо от полученного ранения в одном из сражений, что он даже не в состоянии был удержаться в седле. Отчаяние толкнуло юную особу обратиться к той самой колдунье и согласиться пройти кровавый ритуал, в ходе которого Дейенерис придётся пожертвовать жизнью ребёнка в обмен на здоровье супруга. Дав добро на проведение обряда, обратной дороги уже не было. вторая жертва принесена Выкидыш, что был спровоцирован чарами тёмной магии, явил взору кхалиси уродливое дитя: его кожа была чешуйчатой, словно у ящерицы в то время, как за спиной виднелись крылья летучей мыши, а внутренности его кишели могильными червями. Он изначально родился мёртвым – такова была плата за жизнь кхала, но... всё оказалось напрасно. Дени лишилась возможности когда-либо иметь детей, а сам Дрого превратился в «растение» – он перестал ориентироваться в реальности, взирая на свою жену стеклянным взглядом. Он был вроде и жив, но одновременно мёртв. Кхалиси было неимоверно больно смотреть на то, что стало с её некогда сильным и отважным кхалом. Всякий раз, когда она на него глядела, то сердце её обливалось кровью, а по щекам ручьём текли слёзы. Дейенерис не видела выхода, кроме как даровать супругу лёгкую смерть. Так, под покровом ночи она взяла в руки подушку и... совершила акт милосердия, задушив Дрого. Это далось юной кхалиси тяжело, но она справилась. Стойко вынесла очередной удар судьбы, ведь у неё, в конце концов, была цель, мечта – возвращение в Вестерос. А на пути к заветной мечте, как известно – не должно быть преград, а если таковые есть, то от них нужно своевременно избавляться. И, как бы цинично это не звучало, но Дрого и был той самой преградой, которая могла заступорить последнюю Таргариен на месте – на месте, в котором сложа руки ей сидеть не хотелось. Так, Бурерождённая приказала похоронить своего супруга согласно дотракийским традициям – сжечь, а заодно поместить в костёр и майегу, которая сгубила Дрого и сына, что не успел появиться на свет. Пламя неистово полыхало, и, казалось, что оно поднималось до небес – Таргариен была так охвачена всем этим внутренне, что не выдержала и вошла в его раскалённый очаг с тремя драконьими яйцами на руках. Она не чувствовала боли от жжения. Её шёлковое платье сгорело, а кожа не пострадала нисколько. Дени стояла в эпицентре костра и склонилась над телом кхала – она проводила его в последний путь, чтобы впоследствии начать свой собственный. третья жертва принесена три жертвы – три дракона Боги оказались жестоки к Дейенерис – они отняли у неё всё и всех, кем она дорожила, но взамен они подарили ей трёх драконов, вылупившихся из скорлупы, что была согрета жарким пламенем погребального костра. И эти драконы стали для неё детьми, которых она вскормила собственным молоком и кровью. Девочка, что пережила всевозможные тяготы и лишения, выросшая круглой сиротой, прошедшая свой путь через огонь и кровь – возродилась из пепла, будто птица-феникс из сказки. Три новорожденных дракона, чья песнь заиграла спустя столетия, были наречены: Дрогон – в честь покойного мужа; Рейгаль – в честь старшего брата Рейгара, который пал в битве против узурпатора на Трезубце; Визерион – в честь старшего брата Визериса, который, так или иначе, сыграл важную роль в жизни своей сестры. Дейенерис вновь предстала перед своим небольшим кхаласаром и люди, преклонившие перед ней колено, верили в то, что увидели – верили в ту, что вышла из пламени целой и невредимой. Они смотрели на неё так, словно перед ними предстало некое божество, сошедшее с небес на грешную землю. Они стали свидетелями великого чуда в то время, как небесную гладь, в ночь рождения драконов – озарила яркая комета красного цвета, о которой писали в древних сказаниях, и, последняя представительница дома Таргариен поняла, что это знак, а за знаками, как известно, нужно следовать, если в них веришь. • • • • • • • • • • • • • • • • Рождение драконов не было знаком того, что все тяготы остались позади. Следуя за легендарной кометой через Красную Пустошь, юная кхалиси потеряла множество людей Дрого и даже свою кровную всадницу Дорею, что скончалась от жажды и голода у неё на руках. Каждый шаг, пройденный Дейенерис под раскаленным солнцем пустыни, делал её сильнее - закалял волю и дух, подобно тому, как кузнецы закаляют сталь оружия под воздействием высоким температур. Её путь был долог и труден, но в конечном итоге Таргариен всё же удалось добраться до Кварта, миновав мёртвый город белых стен. Перед ней открылись новые двери – ворота Кварта. В этот город она была приглашена не просто, как случайно заплутавшая путница, а как потомок Древней Валирии – со всеми, положенными ей по статусу, почестями. Но в оказании помощи захвата Железного Трона, который её предки занимали на протяжении трёх столетий – было отказано. Впрочем, один из местных старейшин по имени Ксаро Ксоан Даксос, предложил юной особе сделку – стать его женой, а взамен получить войско и флот. Стоит ли говорить, что это не вызвало у Дейенерис одобрения? Она больше не собиралась становиться игрушкой в чужих интригах и разменной монетой в руках самоуверенных мужчин. Неудивительно, что по итогу за помощью ей пришлось обратиться к Бессмертным – колдунам, которые, судя по слухам, ещё не утратили валирийскую магию. Жаль, что после той истории с майегой, Таргариен не извлекла для себя урок – не поняла, что игры с потусторонними силами слишком дорого ей обходятся. Так, Бурерождённая чуть было не лишилась своих названных сыновей в лице трёх драконов и только благодаря пламени, что они изрыгали из пасти, сумела спасти их и себя саму, как и отомстить Бессметным, что посмели её обмануть. Но перед этим Дейенерис довелось стать свидетельницей жутких видений, которые будут часто сниться ей в ночных кошмарах, но… ни одно из них так и не разгадает. Минуя Кварт, представительница дома драконов села на корабль и отплыла к Заливу Работорговцев. По дороге, Джорах посоветовал своей госпоже приобрести в Астапоре армию Безупречных – идеальных бойцов, взращенных во всевозможных лишениях и жестокости, людей без страхов и слабостей. Но девушке явно не по душе была мысль о владении рабами. Ей было трудно себе вообразить, как можно построить королевство, в основе которого заложены людские страдания. К тому же, у юной особы не было настолько крупной суммы денег для приобретения армии, но... имелось у неё за плечами нечто более ценное – драконы. В итоге, она была вынуждена согласиться на то, чтобы отдать одного из своих «сыновей» владельцу Безупречных. Но была ли намерена Бурерождённая так просто с этим мириться? Если да, то это бы была не она, ведь драконы – это её дети, а настоящая мать ни за что на свете не продаст своё дитя незнакомцу. Дейенерис всё продумала и просчитала, нашла абсолютно беспроигрышный вариант. Так, когда сделка состоялась, Таргариен безо всяких колебаний отдала Дрогону приказ сжечь покупателя, который не позаботился о собственной безопасности. После этого девушка повернулась к рабам и объявила об их свободе, попутно отдав приказ вырезать всех вельмож и гвардейцев, а заодно и всех лиц мужского пола старше двенадцати лет, держащих кнут или облачённых в токар. Люди сами принимают решение идти за Серебряной Королевой и то был воистину триумфальный момент для представительницы дома Таргариен – она проявила себя прекрасным оратором, идейным вдохновителем и личностью, готовой добиваться поставленных целей беспрецедентными методами. • • • • • • • • • • • • • • • • Уже с собственной армией и тысячами бывших подневольных, Таргариен держит путь в следующий город рабовладельцев – Юнкай, который впоследствии также освобождает от власти господ, а заодно переманивает на свою сторону наёмников, в числе которых оказался и Даарио Нахарис – он был настолько очарован красотой девушки, что не пожалел лишить жизни всех командиров армии рабов, дабы она без особых препятствий смогла захватить город. Неудивительно, что у Дейенерис завязались романтические отношения с Даарио, которые со временем переросли в бурный роман. Разумеется, высокими чувствами здесь и не пахло. Бурерождённая просто хотела отплатить мужчине за своевременно оказанную помощь, а заодно и расположить к себе ещё больше – постелью, в данном случае. Ничего предосудительного она для себя в этом не видела, да и потом – ей просто хотелось вновь почувствовать себя желанной, как женщина. Дени прекрасно осознавала, что с Нахарисом ей ничего не светит, ведь она – будущая королева Семи Королевств, а он всего лишь один из множества кирпичиков на её дороге к заветной цели, не более и не менее. А ещё был Джорах. Влюблённый и готовый ради своей госпожи на подвиги, которая, впрочем, видя его тёплые чувства к своей персоне, иногда позволяла себе на них играть и использовать в своих целях. Но после того, как он нарушил определенную грань, после того поцелуя на Белерионе, то начал постепенно терять статус первого доверенного лица в глазах Дени. С тех пор юную особу одолевали сомнения на счёт лояльности Джораха, и, как позже оказалось – подозрения эти были отнюдь не беспочвенны. Со временем стало ясно, что на протяжении трёх лет он был шпионом Королевской Гавани – подобное Таргариен простить не могла. По всем заведенным канонам она должна была тотчас отдать приказ о казни Мормонта, но... не сделала этого. Почему? Потому что, так или иначе, была благодарна этому мужчине за спасение собственной жизни. Однако, подле себя оставить она его тоже никак не могла, ведь если девочка Дени могла простить сира Джороха, то королева – нет. Девушка милостиво изгнала его, позволив беспрепятственно уйти восвояси. Далее был Миэрин – ещё один южный город, который постигла та же участь, что и два предыдущих. Именно там Бурерождённая зачла свою гордую речь перед освобождёнными людьми, которые впоследствии нарекли её «Мисой», что в переводе с гиксарского языка дословно означало «Мать». Сотни рук тянулись к ней в надежде коснуться, будто она не человек, а божество. Это был триумф – ещё больший, чем в Астапоре. Ведь с этого момента девушка приковала к себе колоссальное внимание, во всю искупавшись в лучах славы и всеобщей радости, которую принесла простым людям. Но Матерь Драконов разрушила не только цепи рабства, но и устоявшиеся традиции. Захваченные ею города выходят из под контроля. Ситуация становится опасной и нестабильной. Слишком поздно до девушки доходит, что с собой она принесла в залив Работорговцев хаос и смерть. Слишком поздно понимает, что не может плыть в Вестерос и бросить на произвол судьбы людей, в чьих несчастьях повинна. • • • • • • • • • • • • • • • • Ей пришлось объявить амнистию на преступления. Ей пришлось отложить своё отплытие в Вестерос, дабы исправить ошибки здесь. Жаль, что дети были не столь благоразумны, как их мать. Драконы сжигали дома, нападали на скот и мирное население – запереть и сковать их железными цепями представлялось единственно-необходимой мерой для девушки, как только ей предоставили кости съеденной девочки, но с другой стороны – ей было горько. Горько и больно от того, что дети её чахнут во тьме сырого подземелья и что намеренно их свободу ограничила она – их мать, мать чудовищ. Потому что только чудовища способны убивать и разрушать. Что есть драконы? О, когда-то в далёком детстве Дейенерис слышала о них из рассказов Визериса: ей было известно о том, как пал Харренхолл, ей было известно о битве на Пламенном Поле и знаменитом Танце Драконов, знала она так же и то, что один из её предков, король Эйгон III – был свидетелем того, как дракон употребил в пищу его мать, несостоявшуюся королеву Рейниру. А ещё были бесчисленные сказки о храбрых рыцарях, которые вызволяют прекрасных дам из башни, предварительно убивая свирепого хищника. Чудовища они и есть чудовища, но её драконы не просто чудовища и оружие для устрашения общественности, а ещё и дети – единственные, которых ей позволили иметь Боги. Ей пришлось вынужденно выйти замуж за Хиздара зо Лорака ради воцарения покоя в Заливе Работорговцев и в честь этого были устроены великие игры на вновь открытой бойцовой арене. Но Сыны Гарпии объявились внезапно – они начали сеять хаос и смерть вокруг. И в момент, когда Серебряная Королева думала, что дни её сочтены, в небе показался её блудный сын – Дрогон, который тоже принёс с собой смерть. Но в тщетной попытке усмирить чёрного дракона, по итогу Дейенерис взбирается ему на спину и поднимается в небо, улетая далеко от охваченного беспорядками Миэрина. Дракон унёс её за Дотракийское море – в место, где родился и где началась новая страница в истории его матери. И пока Дрогон задремал в одной из пещер, Дейенерис отправилась осмотреть местность. Но блуждать средь полей ей довелось недолго, поскольку вскоре наткнулась на кхаласар под предводительством Чхоко. Его девушка узнала сразу, ведь он был вторым, кто покинул её обессилевшего супруга и увёл половину его людей за собой. Девушка понимает, что хочет припомнить ему за это, но... увы, она совсем одна. Вокруг ни единой души, готовой оказать ей поддержку и помощь. Но, в конце концов, возможность отомстить ей всё-таки выпадает, когда все кхалы собрались для суда над овдовевшей кхалиси. Она, находясь, казалось бы, в безвыходном положении, достаточно быстро смекнула, что к чему и сумела обернуть ситуацию себе на пользу. Так, неистовое пламя охватило всё и вся, кроме самой Дейенерис, которая стояла и любовалась мучениями своих жертв, чьи предсмертные вопли музыкой звучали в её ушах. И вновь она предстала перед дотракийцами. Только теперь свидетелями этого чуда стал не ничтожный остаток одного из кхаласаров, а весь дотракийский народ. Все они преклонили перед Матерью Драконов колено и уверовали в чудо, коим стала вышедшая из огня девушка – живая и невредимая. И теперь, вместе со своим единым кхаласаром она держала путь в Миэрин. Но перед этим ей вновь подвернулся сир Джорах, который проделал трудный путь, но всё-таки сумел отыскать свою королеву, которая, кажется, уже успела отойти после всего того, что некогда узнала о нём. Она простила мужчину, но вместе с тем заметила, что тот болен. К сожалению, девушка ничем Мормонту помочь не могла, а потому лишь сказала ему, что будет ожидать его возвращения и примет в круг соратников вновь, если у него получится побороть свой недуг. Бурерождённая считала, что своим прощением и словами она максимально приободрила Джораха, дав мощный стимул к поиску противоядия. А вместе с тем, Дейенерис чувствовала, что полностью готова к тому, чтобы отвоевать Вестерос – мысли о престоле начали не просто её посещать, но и выливаться в слова. Так, девушка затеяла серьёзный разговор с Даарио и поинтересовалась у него, сколько ей потребуется кораблей для того, чтобы переправить всю свою огромную армию через Узкое Море. Что ж, ответ оказался не совсем удовлетворительным… потому, что кораблей нужно не просто множество, а тысячи – ни у кого столько нет в Эссосе. Девушке оставалось лишь тяжко вздыхать, но вместе с тем она осознавала, что со столь серьёзными вещами лучше не торопиться и подготовиться основательно – так, чтобы у врагов в Королевской Гавани точно не было шансов. Она была полна решимости стереть с лица земли каждого, кто с рождения обрёк её на погибель, вот только для этого ей необходимы были союзники за Узким Морем и, желательно – с сильным флотом за плечами. Но пока Серебряная Королева отсутствовала, её советники временно взяли обязанности управления на себя и заключили перемирие с рабовладельцами, и, как выяснилось – зря. Те нарушили договор и вознамерились вернуть себе былую власть, которую некогда утратили с появлением девы из дома Таргариен. Неудивительно, что когда она прилетела на драконе обратно – пришла в ярость. Девушка выказала недовольство действиями своих союзников и жаждала расправы над работорговцами, но в какой-то момент Бурерождённую таки удалось убедить в том, что не стоит идти на столь крайние меры и предложили провести переговоры с миэринскими вельможами. На этот раз, Дени прислушалась к советам и пошла на контакт с теми, кто желал вернуть разрушенные ею устои. К чему это привело? К тому, что Таргариен изначально была права, когда говорила о кровопролитии, поскольку работорговцы слов не поняли. Очевидно, когда они выдвигали девушке свои беспрецедентные требования, забыли о том, с кем имеют дело – пришлось напомнить. Так, Дейенерис лишь рассмеялась в лицо своим недругам, после чего оседлала дракона и обрушила на корабли Сынов Гарпии море пламени – она уничтожила их всех, а заодно лишний раз убедилась в том, что своего добиться можно только огнём и кровью.

твинки Скрытый текст: Для просмотра скрытого текста - войдите или зарегистрируйтесь.

персонаж по заявке -

связь Скрытый текст: Для просмотра скрытого текста - войдите или зарегистрируйтесь.

пост

Её имя мягко сорвалось с его уст, вот только тон этот был обманчиво ласковым. И от этого к горлу девушки невольно начал подступать комок. Она нервно сглотнула, как в то же мгновение Визерис вскидывает руку и тонкими пальцами касается её щеки. Нежно и ласково, как ни странно. Это заставило Дейенерис невольно вздрогнуть. Десятки сотен тысяч мурашек вереницей пробежали вдоль позвоночника так, будто ток нещадно пронзал каждую клеточку её нежной кожи. Искры безумия ярким пламенем отражались во взгляде старшего брата, пальцы которого плавно скользнули от щеки к горлу, не оставив и следа от былой нежности. Юная особа даже от боли внезапной вскрикнуть не успела. Дыхание перехватило слишком резко. Пальцы Визериса сжимали её шею подобно незримым тискам из стали, ограничивая доступ к кислороду. Безропотная и беззащитная Дени была не в силах издать даже писк. В то время как глаза её расширились от ужаса. Паника волной захлестнула сознание валирийки, но едва она успела ухватиться обеими руками за руку своего мучителя в отчаянной надежде хотя бы на немного сбавить силу его цепкой хватки, как он тут же бесцеремонно её оттолкнул.

Серебровласая упала на холодный пол и с неистовой жадностью она глотала воздух, которого несколько мгновений назад ей катастрофически не хватало. То и дело она судорожно дышала. Пыталась мысленно утешить себя какими-то нелепыми надеждами. А меж тем всё тело обуяло неприятное напряжение. У Дейенерис невольно возникло ощущение, будто её раздавили, сломали, выдавили из лёгких последние остатки кислорода. В горле образовался комок. Таргариен всё глотала и глотала, силясь избавиться от него, но слюны не хватало. Кажется, только сейчас представительница дома Драконов поняла, как сильно хочет насытиться свежей водицей. Правда, мысль эта мгновенно выветрилась. Пламенной вспышкой проскользнула в голове со скоростью света на фоне безудержной тревоги, которая незримой пеленой застилала рассудок.

Бурерождённая встала. Тихо и медленно приподнялась с пола и... начала отступать. Шаг за шагом. Не сводя взор фиалковых глаз с Визериса, от которого ожидать можно было чего угодно. Он был непредсказуем и тем страшен. Дени никогда не могла предугадать его действия. А посему страх перед принцем-изгнанником был силён. Особенно сегодня, когда с пока непонятной для девушки целью брат пожаловал в её опочивальню посреди ночи.
«...завтра ты станешь чужой женой», - слова эти гулким отзвуком отдаются в воспалённом от тревоги сознании маленькой валирийки. Конечно, о старых традициях Дейенерис было известно и она, в принципе изначально была готова к тому, чтобы стать женой родному брату. И стала бы, если бы род их не был смещён с железного трона, на котором нынче сидел треклятый узурпатор в лице Роберта из дома Баратеон... А что теперь? Теперь ей предстоит лечь под неотёсанного дотракийца, стать его супругой. Кхалиси, да.

А между тем, юная особа замечает, как тонкие пальцы Таргариена поигрывают с нитями на шнуровке под его камзолом. И жест этот говорить мог лишь об одном... Он явился в спальню младшей сестры с целью вполне однозначной. Он хотел получить её. Получить как мужчина женщину. Получить то, что изначально предназначалось ему, а не кхалу. Сорвать только-только распустившийся цветок девичьей невинности.
Стало быть, в момент своей первой встречи с будущим супругом, Визерис наверняка почувствовал, как дрожала рука сестры, когда она неосознанно прижалась к нему своим хрупким тельцем. Тогда Дейенерис испугалась Дрого – его грозного взгляда и воинственного вида, и не заметить сие было трудно. Так, быть может, сам факт того, что она может бояться кого-то ещё и возмутил Визериса настолько, что здесь и сейчас он пребывает лишь с целью доказать, что ни перед кем страх сестры не может сравниться с боязнью перед ним? Но мысли об этом улетучиваются практически сразу, как только валириец приблизился и, представительница драконьего рода вновь ощутила прикосновение его ладони на щеке. Пальцы его скользнули от подбородка к низу живота, а слова так и вовсе заставили содрогнуться. Да, в своих выводах маленькая валирийка не ошиблась. Он действительно явился к ней за тем, чтобы надругаться. И сердце затрепетало в страхе с новой силой.

...И опять до ушей Бурерождённой доносится ласковый тон голоса брата, который говорит, что этой ночью она будет принадлежать ему. Впрочем, поцелуй его напротив, оказался не столь нежен, как слова. Губами он настойчиво впился в губы сестры, которая ко всему прочему чувствовала ещё и боль. Боль от сильного сдавливания своей кожи, на которой после жадных прикосновений наверняка останутся красноватые следы. Настолько уж она была нежной.
Пощёчина. Такая внезапная и резкая, что от удара Таргариен падает на пол, чем Визерис не упустил шанса воспользоваться, схватив её за шёлк платиновых волос.
- Не хочу! - рыдала Дени, по щекам которой стекали слёзы, оставляя за собой влажные дорожки, в то время как дрожащие пальцы её рук обхватили руку брата, силясь хоть как-то ослабить хватку.
Всё это было похоже на какой-то мучительно странный сон, но, к сожалению, девушка знает, что проснуться не сможет, пока не досмотрит его до конца. А меж тем всё самое страшное Дейенерис лишь предстояло пережить этой ночью.
Брат отшвырнул её в сторону, а когда нагнулся, нависнув над ней, то в его левой руке юная валирийка заметила кинжал, чьё лезвие сверкнуло при свете луны. Но не успела Таргариен и вскрикнуть, как Визерис начал буквально кромсать тонкую ткань её ночной сорочки. И в этот момент Дени просто хотелось взять и закричать, но, кажется, и этого у неё не выйдет, поскольку правой рукой Таргариен закрыл ей рот, а после, приблизился и ласковым тоном прошептал на ухо, что всё будет прекрасно, если она не станет рыпаться.   
- Не смей! - это был последний крик души.