Chevalier de Lorraine » Шевалье де Лоррен
versailles » версаль

*французский дворянин, мальтийский рыцарь, владелец четырёх аббатств, влиятельная фигура при дворе короля Людовика XIV У чертовой Судьбы определенно есть чувство юмора: наградить поистине ангельским лицом настоящего хищника. Высокий, белокурый молодой герцог с огромными голубыми глазами и ослепительной улыбкой сражал наповал, не оставляя шансов к отступлению. Он довольно быстро понял эффект своего воздействия на людей, и в раннем возрасте появившись в королевском окружении быстро сообразил что к чему. Пытливый ум, гибкая смекалка и беспринципность в достижении собственных целей быстро сделали его значимой фигурой во дворце, позволив идеально влиться в атмосферу бесконечных сговоров, сплетен и интриг. При дворе шевалье знал буквально каждый: его ненавидели и обожали, его любили и желали смерти, им восхищались и против него плелись заговоры, но вопреки всему его статус лишь становился прочнее изо дня в день. Пока Франция утопала в изнуряющих войнах, многочисленных болезнях, бедности и темноте, герцог Лотарингский прекрасно чувствовал себя в самом центре ослепительной резиденции "Короля Солнце", доводя до исступления даже самого монарха. «..Все без конца твердят, что Луи это Солнце, но для меня солнце — это ты. Кажется, это идеальное сравнение: солнечное ласковое тепло может обогреть в хмурый день, под его уютными лучами легче встается по утрам, благодаря его заботе мы получаем пищу, комфорт и кров над головой. А еще Солнце может к черту спалить всю земную поверхность, не оставив после себя ничего, кроме выжженной дотла, безжизненной и обугленной почвы, в которой уже никогда ничего не прорастет. Мы пережили с тобой, наверное все: огонь, воду и трубы изо всех возможных материалов. Но я чувствую, как что-то надломилось внутри. Чувствую как что-то не так. Это ощущение выгрызает изнутри настоящий кратер, в который продолжаются сваливаться все хорошее, навсегда стираясь из памяти. И это же ощущение заставляет день за днем искать тебя в бесконечных кулуарах Версаля. Неопределенность убивает меня изо дня в день, едким послевкусием горча на языке и пощипывая губы словно яд. Кажется, я начинаю сходить с ума. Помоги мне. Помоги мне, шевалье. Сам я уже не справляюсь. Сделай так, чтобы я снова мог доверять тебе. Или уходи навсегда.» Хочется наполнить ванну стеклом и поиграть что-то времен после освобождения шевалье из-под стражи и его последующего итальянского рандеву. Восполнить тот самый кусок, которого так не хватало в сериале и превратить неловкие встречи версальских коридоров во что-то более насыщенное, эмоциональное и надрывное. Куда приведут эти эмоции обсудим вместе, и может придумаем что-то свое. Касательно самого персонажа, хочется видеть шевалье чем-то средним между исторической личностью и тем, кто представлен в сериале (очень нравится он конца второго сезона-начала третьего), со здоровым балансом всех качеств, которые помогли ему столь успешно выживать в реалиях того времени. Есть добрый список идей на эпизоды разной временной хронологии и плоскости, поэтому обеспечу игрой, а также графикой, тонной мемов incorrect versailles и всевозможными плюшками с: ___ *- полную и более детализированную версию заявки пришлю в лс

пост

Фиолетово-сизая дымка сумеречного заката тонким полотном затягивала гибкие силуэты деревьев, виднеющихся в дали. Ровный ряд каменных статуй, аккуратные линии выстриженных на газоне дорожек, даже массивный каменный мост - все приобретало свой неповторимый темно-лиловый оттенок, словно кто-то сверху накрывал все тонкой, полупрозрачной вуалью. С каждой минутой световой день продолжал терять свою силу, уступая плотной бархатистой темноте, которую лишь изредка разрезал мерцающий свет уличных фонарей. С балкона самого высокого этажа на закате открывался просто потрясающий вид, и только он мог заставить Филиппа выйти на улицу.
За прошедшие несколько месяцев он стал настоящим затворником, окопавшись в собственном имении Сен-Клу и отгородившись от всего мира за его высокими стенами. Бежавший из Версаля словно раненный зверь, захлебываясь саднящей болью и задыхаясь от собственного бессилия, казалось, он должен был винить весь мир в его чертовой несправедливости, но только одно имя пульсировало в голове тупой, ноющей болью, доводя до исступления.
Луи.
Любимый братец в одночасье лишил его всего - и продолжал искренне удивляться почему Филипп резко переменился в своем поведении, а все эмоции начисто стерлись с заостренного лица. Людовик по-настоящему удивлялся, ведь скорбеть по Генриетте должен именно он, а казнь шевалье была плевым делом - подумаешь, просто устранили еще одного предателя.
Вот так всегда.
Вот так всегда, черт возьми.
Весь мир вертится только вокруг тебя, Короля-Солнце.
Луи обладал поистине феноменальной способностью обесценивать чужие жизни, и не гнушался делать это даже с судьбой собственного брата. Де Лоррен был для него лишь незначительной пешкой, очередной смазливой мордашкой в покоях Филиппа, а участие его в заговоре и вовсе поместило его по важности на один уровень где-то между портовой крысой и шелудивой собакой, которую хотелось брезгливо оттолкнуть ногой. Для Луи все было просто: сожалеть об утрате любимой, устранять угрозу собственной короны и делать все, чтобы родной брат продолжал ходить рядом и одобряюще кивать когда это было нужно. План был замечательный, только вот с последним пунктом вышла осечка: при первой же возможности Филипп собрал вещи и уехал домой в Сен-Клу - местом, которое должно было стать отдушиной, но стало настоящей тюрьмой.
Орлеанский скоропостижно убрался из Версаля не потому, что злился за брата, а на Генриетту ему и вовсе было в большей степени все равно. Каждый метр этого проклятого места напоминал о нем. Филипп был реалистом и прекрасно понимал, что иллюзорных надежд на чудесное спасение шевалье питать не стоит: пусть заговоры и были в то время чем-то максимально обыденно, интрига против самого короля каралась безапелляционно. Наверное, ему даже не дали право последнего желания - ведь он обязан был выменять его на их последнюю встречу. Быть может тогда Филипп мог хотя бы попытаться что-то сделать: потребовать полноценного расследования, умолять брата заменить казнь на заключение, - да хоть взорвать к чертям этот чертов эшафот! Но нет.. Луи сообщил постфактум; тогда, когда уже ничего нельзя было сделать. В этой истории было слишком много несостыковок, и он бы уж точно выслушал версию де Лоррена, но говорить об этом сейчас было совершенно бессмысленно - время вспять не повернуть. А думать о том, что чувствовал в своим последние минуты шевалье было и вовсе сродни пытки, ведь для него Филипп не сделал ничего и казалось, будто он просто вычеркнул его из своей жизни за ненадобностью, словно очередного миньона, отслужившего свою службу, потерявшего товарный вид и подобающий моральный облик.
Принц поёжился, чувствуя как прохладный вечерний ветер настойчиво забирается под тяжелую ткань домашнего халата. Он сделал глоток вина и, зажав тонкую хрустальную ножку бокала между длинных пальцев, посмотрел на тугую линию горизонта, вспыхнувшую ярко-оранжевым заревом на фоне туманного сумеречного полумрака.
Шевалье никогда не был для него просто очередным фаворитом. И дело было не только в поразительно редком сочетании красоты и ума, в нем было что-то.. особенное. Он умел подобрать нужные слова, рядом с ним даже самые серьезные проблемы казались плевым делом, а то, как он не пасовал перед громким королевским титулом своего партнера и вовсе вызывало восхищение, день за днем привязывая к себе юного принца. Постепенно он вытеснил всех остальных миньонов из близкого круга Филиппа и прочно обосновался в его голове и сердце. Наверное, то воздействие, которое имел этот белокурый Аполлон так сильно раздражало Людовика, что он поспешил избавиться от привилегированного аристократа как можно скорее, по старой доброй традиции сильно не переживая о чувствах самого Орлеанского.
Казалось, будто весь мир остановился. Его собственное Солнце погасло, словно то самое зарево на горизонте, которое прямо сейчас упрямо заволакивало густой непроглядной темнотой. И что нужно было делать в этой тьме Филипп не представлял. Он чувствовал себя слепым котенком, которого за шкирку вышвырнули в бурлящую пучину реальности, а как жить дальше не объяснили. Пиры и банкеты, которыми некогда шумел его собственный замок потеряли всякий смысл; новые миньоны, которых Луи  пачками сплавлял сюда как в ссылку не вызывали ничего, кроме раздражения, а от осознания, что ему рано или поздно придется снова жениться и вернуться в Версаль, чтобы наблюдать самодовольную физиономию брата хотелось вскрыться или прыгнуть с этого чертового балкона прямо сейчас. Орлеанский заинтересованно свел брови и наклонился через перила, чтобы оценить высоту и примерное количество костей, которых получится сломать при падении. Итоговый результат его не удовлетворил, зато его внимание привлек слуга, который вероятнее всего стоял под балконом и пытался привлечь внимание своего Высочества довольно давно.
- Меня не интересуют никакие посетители, - узнав наконец причину его обеспокоенности Филипп поморщился. - Я никого не жду. Да, даже очень важного. Ступай.
Вариантов того, кто мог осчастливить его своим визитом аж в Сен-Клу было немного. Вернее, он был по факту один: скорее всего, братец предпринял очередную попытку вернуть его в Версаль и прислал кого-нибудь умудренного опытом, чтобы тот наставил его на путь истинный своими мудрыми речами. Может быть, это был  даже Бонтан. Саднящие нотки тоски предательски защипали где-то под лопаткой, и Филипп непроизвольно сжалился: увидеть старика он был определенно не против, а если это был не он, то отправить гонца к Луи стоило хотя бы потому, что запасы вина в погребе стремительно редели. По пути к главной двери на первом этаже, он успел бросить беглый взгляд в потемневшее зеркало, чтобы не ударить в грязь лицом перед людьми брата: густые темные волосы  безупречными волнами рассыпались по изумрудному халату, чьи длинные полы в унисон беглыми ритмичными шагам почти беззвучно шелестели по полу, на бледном лице почти не было следов хронической бессонницы, в холодных серо-голубых глазах по-прежнему отражалась откровенная брезгливость ко всему происходящему. Кажется, от привычного Филиппа отражение в зеркале не отличалось ничем примечательным. Иронично хмыкнув ему в ответ, он потянул на себя массивную дверь и замер, увидев гостя на пороге:
- Т.. ты? , - собственный голос прозвучал каким-то чужим и ненастоящим, и слова застряли в горле. Нет, не может быть. Наверное, он просто перепил вина и уснул на балконе и все это ему сейчас кажется. Больше принц не смог вымолвить ни словами и застыл, смотря широко распахнутыми глаза на того, кто появился на его пороге словно призрак.

Rhett Butler » Ретт Батлер
Gone with the Wind » Унесенные ветром

Одна-единственная женщина разрушила наши жизни, да, мистер Батлер? Вы спасли меня, но я так и не смог понять, зачем вы это сделали? Зачем притащили к своей шлюшке, чтобы заштопать дыру? То, что у меня в душе, ничем не вылечить. Это словно проказа жрёт меня изнутри; я ощущаю себя больным и хлипким, старым и безнадёжно уничтоженным. Мелани меня лечила, но мы оба с ней дрейфовали в океане из страхов и сомнений. Мне стоило уехать в Нью-Йорк, как я и хотел, но мне пришлось остаться: из-за семьи, из-за сына. А вы, мистер Батлер, так пытались любить Скарлетт, да? Она призналась мне в любви тогда, давно, ещё до свадьбы с Мел, и я... испугался. Я всегда боялся ярких людей, их огня и страсти, потому что сам был пустым сосудом. И вот мне тридцать три года. Я вдовец, член культа, который едва не свёл меня в могилу, отец-одиночка. Я должен снова жениться, но я этого не жажду: ни одна женщина не сможет быть со мной рядом счастлива. Вы, сэр, тоже свободны. Вернее, вы больше не в любви к Скарлетт, но и в трауре по погибшей дочери. Возможно, это шанс для чего-то нового, о чём в приличном обществе говорить - моветон? Несмотря на заявку, третье лицо, прошедшее время; историческая и романтическая достоверность - лесом; просто сильный спасает слабого. Я - Эшли Уилкс, если вы ещё не поняли.

пост

Эван на самом деле не слишком-то хотел в этот календарь. Как бы он себя ни вёл, но на самом деле он был довольно застенчивым человеком, просто научился с этим бороться. Много лет выставлял себя - чтобы видели все: ему нечего было стесняться, - так и научился сначала красоваться, а потом смущаться и думать: зачем я это делаю? Для кого? Но не поддеть Чимни или Хен не мог, просто потому, что от него ждали этого, а он и не собирался отказываться. Ему нравилось быть простым и лёгким, потому что тогда люди не начинали вспарывать ему грудную клетку вопросами: а что с тобой не так? а почему ты такой грустный? а что случилось? Бак ещё не знал, что случилось буквально всё. То есть мир уже пошатнулся, встал вверх тормашками, перевернул его и успокоился.

Всё началось с Хен, глаза которой округлились. Бак уже тогда для себя понял, что ему лучше не делать этого - не оборачиваться, - потому что в детстве читал сказку про Персефону и Орфея. Сравнение дерьмовое получилось, но одна мысль была верной: не смотри назад, если хочешь жить. Бакли жить хотел, но был очень глупым.
Он сначала даже не слишком понял, что видит, потому что вместо зрачков выросли сердечки. Это как в один миг твоя прошлая жизнь теряет значение: мысли о календаре, Эбби, женщинах всего мира пропали, когда он увидел его. Он и раньше видел красивых мужчин, ладно? Эван не был пещерным жителем, он много где бывал, ещё больше - посмотрел.

Но стоило ему увидеть нечто особенное, как всё остальное потеряло значение. То есть растворилось вообще, словно его и не было, словно всё это было лишь временем, необходимым, чтобы подготовить Эвана к краху.
Эдди Диаз - новенький.
Отличник подготовки. Серебряная звезда. Военный медик. Вместо парней из 6-й, его взяла 118-я - и Эван, который в общем-то не верил в судьбу, сейчас окунулся в неё буквально с головой.
То есть разгон - буквально несколько секунд. За восхищённым "о боже" пришло "да кто он, блять, такой?!" Ему удалось убедить себя, что Диаз окажется мудаком.

Но Бак уже понимал, что лгал себе.
У Диаза было лицо праведника, который грешил только тем, что сводил с пути прямого гетеросексуалов вроде Эвана.

Стоило понять, почему его закоротило в истерику так? Почему Бак настолько в моменте погрузился в безумие? Склонный в целом к трагизму, он всегда остро реагировал на всё, с самого детства. Тогда, лишённый чужой реакции, он старался всё больше и ярче окунаться в эмоции, чтобы его заметили, чтобы его любили. Много лет это работало - он работал на привлечение, - пока сам не начал делать нечто большее, чтобы его ценили не за то, как сладко он выскуливал мольбы о любви, а за то, как он бросался в огонь и воду.
Ему в секунду показалось, что Эдди сможет всё это обесценить одним своим существованием. Просто потому, что он был невероятно красив, богически вежлив и невъебенно желанен. Пусть Бак не сразу осознал, насколько сильно было его падение, он даже не предположил, что этот человек сможет стать ему буквально всем: семьёй, другому, наставником.

В о з л ю б л е н н ы м.

Эван, не сотвори себе кумира. Иначе мир будет обречён.

Эдди Диаз.

Что ж, кумир был сотворён. Врата в ад открыты.
Эван Бакли, ты был хорошим парнем. Или не очень.

Он даже не стал подходить знакомиться, только смотрел со стороны, сопел обиженным ежом, поджимал губы. Убеждал себя, что злился, потому что это была его команда!
А Эдди, мать его, Диаз у л ы б а л с я так, что голова кружилась.

"Просто конвой спас" - и такая скромность, такой голос. А Бак завёлся ещё больше: пожалуйста, можно быть не таким шикарным? Не отбирать у него последнее, что осталось?

То есть так было всё время, всю смену: Эдди Диаз вёл себя как хороший парень, а Эван Бакли всё сильнее выпячивал колючки. Он старался найти в Диазе изъян. Как это бывало: вроде человек был хорошим, а по ночам душил младенцев. Вряд ли Диаз доходил до этого, но они не могли быть в этом уверены!

Его немного спасло то, что к нему приехала Мэдди. Вечером он занимался не дрочкой под душем, как планировал, а разговаривал с сестрой, потому что он по ней соскучился. Он, конечно, думал о новеньком, но чуть меньше.

И потому он всё равно смог сорваться потом. На простой вопрос: "В чём твоя проблема?" он выдал: "Ты. Ты моя проблема, Диаз". Его правда раздражала чужая простота, которую он назвал самоуверенностью, потому что так ему легче было оправдать свою злость и зависть. И ревность. И очарованность. И уже начинающуюся лёгкую жажду.
И боль, потому что не ему было говорить об Эбби. Она его не бросала! Она просто... уехала.

Бак дышал, словно бык, готовый броситься вперёд. Знал, что не мог, но бесился. Ты кто такой, чтобы сожалеть об Эбби? Ты, мать твою, кто такой? Ке паса, Эдмундо! Ке паса!

- С чего это тебе быть мне угрозой? - Эван подавился воздухом, потому что: как, ну как он узнал? Как почувстваол?
- Вот именно, - и улыбка эта. Глаза отвёл.

С-с-сука!

Он продолжал смотреть на Эдди. Пытался заставить себя найти в нём то, что оттолкнёт, и не находил. Поэтому дышал, дышал, дышал. Хен коснулась плеча: "Дай ему шанс".
И Бак, словно телок на веревочке, решил, что он так и сделает. Что позволит Диазу себя разочаровать, чтобы не капать слюной на то, что ему было незнакомо, но уже так нравилось.

Поэтому он пошёл с ним доставать гранату из этого несчастного коллекционера. А что могло случиться?

Ничего же, да?
Правда?..

bayonetta » байонета
bayonetta » байонета

Опытная и опасная Ведьма Кромешной Тени, на плечи которой легла задача по сохранению баланса между светом и тьмой собственно со стороны тьмы. С другой стороны это же так скучно, просто сидеть сложа руки и просто наблюдать - в мире так много демонов, которые так и ждут, чтобы им хорошенько напинали. Тем более парни на стороне света не особо то и приятные товарищи, которые давно зарвались и сами перешли на неправильную сторону. » Могущественная ведьма, которой больше пол тысячи лет (большую часть она правда провалялась с амнезией, но это опустим) » Владеет Левым Оком, артефактом способным останавливать время - что она активно использует, чтобы бесплатно затариваться в магазинах и для "веселых" пранков над людьми что ей не очень нравятся » Жизнь слишком коротка чтобы быть грустным, а потом она живет так, чтобы депрессия была у других. Не смотря на свой возраст и статус, крайне беззаботна, даже в определенной степени легкомысленна » С помощью магии может управлять своими волосами. И на самом деле ее платье - это тоже волосы. Но такой прической и убить можно. » Да, пистолеты приделанные вместо каблуков это капец как удобно А сюжет...мы тут что, импровизировать не умеем? Умеем! Только тебя не хватает Если вы знаете эту героиню - то вы знаете, мне даже рассказывать ничего не нужно. Решил что межфандом будет забавной штукой, учитывая что во многом характерами Байонета с Данте очень даже схожи, такие же раздолбаи и любители повыделыватся. Планируется в первую очередь ураганный экшен, много юмора на грани и крайне пафосные диалоги про тьму, свет и надирание задниц демонам - Играю 5-7к в среднем темпе от третьего лица с большими буквами и птицей тройкой. Ваш стиль может быть любым. Могу в спидпост, но если постараться. - Дружу с фш, так что одену и обую по полной программе - Закидаю артами и мемами, так что готовьтесь - От вас: желание играть, гибкость в игре, не пропадать. Отдельным плюсом - плохие шутки и хорни вайбы - С меня ящик белого монстра

пост

Мир полон чудес и несоответствий. Наверное это его и делает таким одновременно удивительным, но в то же время пугающим местом. Кто сказал, что Чудо должно быть чем-то хорошим и знаменательным? Оно просто должно быть необъяснимым. К примеру тот факт, что у Голода стало меньше работы, но в то же время больше работы. Технологии не стоят на месте, люди освоили сельское хозяйство до невероятных высот, но стали думать о какой-то эстетике и красоте. Конечно, он и сам был кожа да кости, но голодать специально, потому что это красиво? Лучшей шутки он никогда не придумывал, диеты были просто золотой жилой. Но сейчас его ум занимало немного другое.
Как всегда ОНА любила драматизировать. Мужчина поднес тлеющую сигарету к губам и плотно затянулся. Мор постарался, когда придумывал эти штуки, даже Черный Всадник подсел на никотин. В руках он покрутил конверт, который отправила Война. Она даже не забыла поставить след от помады, словно это любовное письмо. От бумаги неуловимо пахло пряностями и розой – странное сочетание, но такое жгучее и напоминающее красный цвет. Вполне в ее стиле. Он уже собирался покидать Аргентину через пару дней, как она решила назначить ему встречу. Учитывая, как они разошлись в последний раз, это было немного странно. Нет, это не была какая-то ссора, крики – они не люди, чтобы все драматизировать. Просто постель пуста, брошена напоследок фраза о том, что время покажет, кто прав, а сама Кармин умчала на Пилелиу – там нужен был репортер. А у него были свои дела в осажденном Ленинграде, а потому их пути снова разошлись. Но выходит совсем не надолго.
Он стряхнул пепел и снова покрутил конверт. Всего через пару лет в таких заведениях уже запретят курить, от чего Мор снова будет ворчать как старый дед. Наконец дверь ресторана распахнулась. Ситуация была как в…как это назвали люди? Вроде бы синематограф или кино. Словом, как в том кино про ковбоев, когда открывается дверь салуна и все взгляды приковываются к вошедшему – даже музыка перестает играть. Его почти восковое лицо дернула легкая улыбка, в его случае больше похожа на судорогу. Пара шепотков тут, пара там – она всегда вызывала такую реакцию. Кто-то сказал бы, что все дело в красоте или эффектном появлении, но скорее в том, кто ОНА на самом деле.
Гомон вокруг стал чуть громче, но тут же стих до прежнего уровня, вероятно потому что она усмирила свои силы. Голубые глаза Голода внимательно изучали ее, почти пронзая, словно острые сосульки. Может быть потому у них получилось так спеться и вместе с тем приходится часто расходится, что они как огонь и лед? А может быть это просто магия человеческих тел, которая привносит что-то совершенно новое в их существование. Это люди никогда не думают «а как мне управлять этим?», когда как для них – и множества персонификаций, что населяют этот мир – это был важный вопрос. Как управлять телом и воспринимать его, если оно лишь подобие человеческого, а все ощущения приходят к нему с запозданием, словно эхо?
— Кармин, – он лишь кивнул, беря ее ладонь в свою руку и галантно прикоснулся к ней губами – Выглядишь великолепно, но складывается ощущение что последний раз ты спала при Ватерлоо, – шутка была такой избитой, что скорее стала традицией в их разговоре. Быстро подбежал официант, что наполнил ее бокал, пока Вран внимательно смотрел на девушку. Кто-то бы сказал, что со стороны они похоже на бывших любовников, которые затаили старые обиды, но которыми все еще движет страсть – по большей части к разрушению. Но концепт привязанности был тут не совсем уместен.
— Только вино? Не говори мне, что ты не голодна, – при этом перед ним лежал абсолютно не тронутый штрудель с уже подтаявшим шариком мороженного – Я посчитаю это за оскорбление. Местный повар мой…хороший друг. Ты слышала про фьюжен-кухню? Порции такие маленькие, что тают до того, как ты насадишь что-то на вилку.
Ладонь его коснулась ее руки. Все же как бы он ни лукавил и не врал самому себе, все же по этой женщине он соскучился. Скорее как человек, его оболочка. Мимолетная мысль, что отдалась сосущим ощущением в боку. Голод бывает не только физическим. По пальцам словно пробежал ток, легкое ощущение покалывания, но тут же всадник оторвал свою руку, снова беря в руки конверт.
— А я уж думал зачем ты положила в конверт фотографии этих, без сомнения, прекрасных людей, которые уж точно не похоже на немцев, – забавно было то, что даже его тут приняли с распростертыми объятиями, почитав что его фамилия румынская. Война, как бы это ни было иронично, в саму войну не лезла. Но это шахматная партия, так что вполне она могла думать на пару ходов вперед. Многие предрекали, что вторая мировая будет концом света, но печати так и оставались нетронутыми.
— Ты знаешь, как разогреть мое любопытство. Но по честному ты должна мне… – он что-то посчитал в уме – Минимум за четыре раза. Твою последнюю пропажу, так и быть, я засчитаю в счет той истории в восемьсот сорок пятом в Ирландии.
Он вздохнул и посмотрел на столик в углу. Мужчина там не переставал что-то заказывать, но было видно что он еще далек от насыщения. Конечно же Голод так развлекался – просто чтобы не терять хватку. В отличие от Войны он не чурался использовать свои силы, пусть иногда и в виде таких розыгрышей. Прямо сейчас мужчина ел уже четвертый стейк. Путь в адский котел ему был обеспечен, а Чревоугодие отсыпит свой процент.
— Зачем тебе понадобились нацисты? – он перегнулся через стол, оказавшись преступно близко к ней, так что можно было ощутить обжигающий жар от ее рыжих с красным отливом волос – Считай, что я голоден до хороших историй. Мне правда хочется знать.
Глаза в глаза, изучая друг друга, пытаясь понять ее мысли. Он сел на место и снова закурил, пытаясь угадать ее мысли. Он был уже готов помочь ей, но ответ хотелось получить прямо здесь и сейчас. Это была его плата, его три динария за хименис зерна.